В этом выпуске Соня Порфирьева и Ольга Алиева разбирают программную статью Элизабет Энском «Modern Moral Philosophy» (1958) — текст, который перевернул моральную философию XX века и заложил основу современной этики добродетели. Начав с портрета самой Энском — ирландской католички, ученицы Витгенштейна, матери семерых детей и одной из самых влиятельных фигур аналитической философии, — ведущие переходят к сути её критики. Почему знаменитая «гильотина Юма» оказывается, по мнению Энском, софизмом? Что такое «грубые факты» и при чём здесь бакалейщик с картошкой, институт торговли и остранение по Шкловскому? Почему без «законодателя» разговор о моральном долге теряет смысл — и почему сама Энском вместо того, чтобы звать назад к Богу, предлагает вернуться к Аристотелю?
Отдельная часть разговора посвящена скандалу вокруг присуждения Оксфордом почётной степени Гарри Трумэну — эпизоду, который подтолкнул Энском к написанию книги «Intention», — а также её резкой критике консеквенциализма в лице Сиджвика и его последователей. В финале — о том, как этот текст вернул в этику агента, характер и намерение, и почему без него невозможно понять ни поворот к Аристотелю в философии XX века, ни последующую волну исследований античной этики.
Спикер 2 00:00:03
Ну, а что такого? И Фома Аквинский здесь, наверное, тоже не просто так.
Спикер 1 00:00:09
Возят туда-сюда картошку. Всем привет! С вами подкаст «Платон болел» и его ведущая Соня Порфирьева.
Спикер 2 00:00:18
и Ольга Алиева. В этом эпизоде мы обсуждаем текст Элизабет Энском.
Спикер 1 00:00:25
«Современная философия морали», он называется в русском переводе, который вышел в 2008 году, а оригинал был опубликован за 50 лет до этого, в 1958 году. И сегодня мы обсуждаем эту статью, и, наверное, стоит начать с того, вообще почему мы это делаем. Соня, может быть, ты скажешь кратко, в чём значение?
Спикер 2 00:00:49
Мне кажется, что статья Энском произвела очередной переворот философии, переворот в моральную философию. И, конечно, без этой статьи мы не можем говорить про современную, как мне кажется, философию добродетелей или этику добродетелей, потому что в этой статье Энском разгромила современную ей современный ей утилитаризм, поэтому нам необходимо сегодня прочитать и обсудить эту статью. Я предлагаю, может быть, начать с фигуры самой Элизабет Энском, немного рассказать о ней, представить её.
Спикер 1 00:01:32
Да, давай ты это сделаешь. Я знаю только, что она курила и носила брюки.
Спикер 2 00:01:37
В целом, мне кажется, да, её портрет можно… Здесь можно её портрет и закончить. Но, во-первых, она очень долго прожила, несмотря на то, что курила и носила брюки. Умерла в 2001 году, и она была действительно одной из самых влиятельных фигур в аналитической философии XX века. Родилась она в 1919 году. Она родилась в Ирландии в семье учителей. И уже в подростковом возрасте она увлеклась философией и богословием теологии, прочитав книгу Бернарда Бёдера «Естественная теология». В общем, тогда она решила, что станет католичкой, что было очень необычно для её окружения. В 1937 году она поступила в… College St. Hugh в Оксфорде, где излучала классическую литературу, историю и философию. И там же она встретила своего будущего мужа, с которым у них будет аж семь детей.
Спикер 1 00:02:38
Питер Гещ, его зовут, да.
Спикер 2 00:02:42
И после окончания Оксфорда в 1941 году она переехала в Кембридж, где стала ученицей и близким другом Людвига Вингенштейна, который, конечно, на неё сильно повлиял и во многом определил её интеллектуальную рамку. её интеллектуальные направления. И, кстати говоря, Вингенштейн назначил её одним из своих литературных душеприказчиков, потому что благодаря Энскам у нас есть перевод философских исследований на английский язык. Ну и 1946 года она работала в Оксфорде. где они вместе с подругами, с Филиппой Фуд, Мэри Миджли и Айрис Мёрдок произвели революцию в этике, вернув в неё понятие добродетели. В 1970 году она занимает кафедру Вингенштейна в Кембридже, где и останется до выхода на пенсию в 1986 году. И теперь я думаю, что мы можем непосредственно перейти к статье, которую мы сегодня обсуждаем, «Современная моральная философия». Как ты сказала, статья вышла в 1958 году, но под современностью здесь, как мне кажется, имеется в виду нечто большее, чем просто середина века. Что Энском понимает под современной философией и в чём особенности?
Спикер 1 00:04:05
Под современностью Энскому понимает не просто философию XX века… но всю моральную традицию нового времени. Я бы сказала, что примерно от Юма и Канта до Миля, Сиджика и Мура. Мур — это уже начало XX века, влиятельный очень британский этик. Сиджик — XIX век. И для неё современная моральная философия — это особая парадигма, которая характеризуется следующими признаками — И со всем этим она спорит. Первое — это развлечение фактов и ценностей. Здесь основополагающим является тезис Юма о том, что невозможно выводить оценочные суждения из фактических посылок, так называемая гильотина Юма, которую мы упоминали в предыдущих выпусках, и Энском указывает на некоторые ограничения такого подхода, хотя вообще она о Юме очень высокого мнения и считает его гениальным, но софистом.
Спикер 2 00:05:08
Тоже надо уметь, да.
Спикер 1 00:05:11
Да, это надо уметь, конечно. А вторая особенность этой моральной парадигмы, которую она критикует, это то, что на первое место она ставит поступки, а не характер. Это то, о чём мы говорили в последнем выпуске предыдущего сезона, обсуждая Бентом и Эмиля. Мы оцениваем действия по их последствиям или по их мотивам, но мы не оцениваем агента. И это Энска мне нравится. Она хочет вернуться к агенту. И третья особенность, которую можно из этой статьи вычленить, это то, что все эти подходы, которые мы привыкли противопоставлять с точки зрения Энском, похожи друг на друга в том, что они не учитывают одной важной вещи, они не учитывают того, что любое действие можно описать по-разному. И эта критика задевает и Канта, и утилитаристов. Поэтому я бы сказала, что это такой мощный наезд на вообще просвещенческую философию морали в целом.
Спикер 2 00:06:17
Как сказали бы сегодня, это такой дис на современную ей философию морали, которую она отчертивает в 50 лет.
Спикер 1 00:06:25
А я не знаю, что это значит.
Спикер 2 00:06:27
Это когда один рэпер пишет рэп, который несколько обличает другого рэпера, давай так скажем.
Спикер 1 00:06:38
Ну, возможно, в этом сравнении есть свой смысл, потому что, насколько я поняла, из такой критической литературы, которая выходила на статью Энском, то есть уже критика критики, она, конечно, усиливает контрасты, выкручивает их до предела, мы бы сказали. То есть она, например, игнорирует то, что определённая теория добродетеля была и у Канта, и у утилитаристов. И, кстати… Марта Нусбаум её за это критикует, но и многие другие, потому что, скажем так, она заострила противоречия. Это было плодотворно для текущих моральных дискуссий, но, конечно, некоторые нюансы при этом потерялись из виду. Но давай говорим, может быть, подряд про эти… Первый пункт, который я сейчас очень кратко перечислила, первый пункт касался критики юма. И, наверное, здесь нужна определённая подготовка, чтобы понять, о чём идёт речь. Почему по Энскому известно утверждение юма о том, что в области должного невозможна истинность, это просто софистика?
Спикер 2 00:07:48
Энском действительно считает Юма выдающимся блестящим софистом, но, несмотря на это, она признает, что методы Юма вскрывают глубокие и важные проблемы, указывая на то, что вот здесь нам нужно еще углубиться, здесь нам нужно еще поизучать какую-то сферу нашей этической деятельности. Значит, У критика Юма, у Энском, сосредотачивается на трёх ключевых моментах. Первое. Отрицание перехода от «есть» к «должен». Вот это вот самая гильотина Юма. Это то, чем знаменит Юм. Энском утверждает, что если логика Юма верна, то она должна запрещать не только переход к моральному долгу, но и к таким обыденным понятиям, как, например… должен денег или кто-то в чём-то нуждается. Мне, кстати, кажется, что отсылка к обыденным понятиям здесь — это влияние Вингенштейна. И в целом стиль, в котором пишет Энском, — это влияние Вингенштейна. Многие её современники и современницы отмечают, что она действительно вела себя как Вингенштейн. Значит, возвращаюсь к критике Юма. Здесь контраргументом Энском служит понятие грубых фактов. Я думаю, что мы о грубых фактах ещё поговорим чуть дальше, но я пока кратко скажу, что грубые факты, как я это поняла, это какие-то описания более низкого уровня. Ну вот её пример с бокалейщиком, который доставляет картошку и присылает счёт, Вот описание того факта, что человек оставил мешок картошки у порога, является грубым фактом к описанию «я должна денег по колесику», например. Но об этом мы ещё поговорим. Это первая критика юма. Вторая критика выстраивается вокруг определения истинности и этики в принципе. То есть, насколько я это понимаю, Юм определяет истинность так, что она применима либо к отношениям идей, либо к фактам, полностью исключая из этой сферы этические суждения. То есть по Юму нельзя сказать, что какое-то там этическое суждение истинное или ложное. Энском считает, что это определение является таким софистическим ограничением, и она… довольно убедительно, на мой взгляд, доказывает, что осуждение о том, что человеку что-то нужно, ну, например, не знаю, что нам нужно, чистая вода, пропитание, воздух, да, или там добродетели для процветания, для эвдемонии, являются такими же истинными фактами о человеческой природе, как и какие-то, не знаю, там, биологические характеристики организма. И Как считает Энском, Юм совершает ошибку, которая позволяет современным ей философам, тех, кого она назовёт консеквенциалисты, сохранить какую-то вот эту магическую ауру слова «должен», о которой мы тоже, видимо, поговорим. Ну и последнее, третий пункт, это критика юмовского подхода к… и к желаниям. Потому что Ю говорил, что разум является рабом страстей. И под страстями он понимал любое стремление к цели, которую разум не может оправдать, например. А Энском критикует эту модель. В целом она критикует империйский подход, концепцию желания как какого-то внутреннего впечатления или там слепого импульса. Потому что… Энском доказывает, что желание всегда связано с дескрипцией желаемого. То есть мы должны что-то описать. У нас должно быть какое-то описание того, чего мы желаем. Но мы не можем хотеть чего-то просто так. И наше желание становится понятным только тогда, когда объект представлен под, как она говорит, аспектом некого блага. Это полезно, это приятно или это нужно. Короче говоря, Энском считает, что Юм, с одной стороны, оказал большую услугу философии, показав, что в современном понятии морального долга нет никакого содержания, но и он же создал определенные трудности для понимания того, как этика может основываться на реальных потребностях и добродетелях человека.
Спикер 1 00:12:42
Я хотела бы остановиться на понятии грубого факта, о котором ты упомянула, потому что мне кажется, что без этого невозможно вообще понять всю силу её критики в этой статье. И у неё есть статья, она так и называется, Brute Facts, того же года, 1958 года. Она небольшая, всего там пять страниц, где она… как раз подробно, ну, точнее, чуть подробнее это раскрывает на пять страниц. Это не очень, наверное, подробно. Но, как мне кажется, там речь идёт вот о чём. Можно такой параллель провести, чтобы это было понятно. Вот в литературоведении у Шкловского, в частности, у формалистов, есть понятие «остранение». Вот Шкловский… когда он про Толстого говорит, он использует этот термин. Например, такая известная сцена из «Войны и мира», когда Наташа смотрит оперу и видит только какие-то доски, картон, каких-то крашеных девиц, которые машут руками, и смотрит на это, как бы не понимая смысла, остранённо происходящее. И она говорит, ну, это моя интерпретация, но, мне кажется, недалёкая от её замысла, она говорит, что Юм смотрит так на вещи. Вот какие-то люди перемещаются, возят туда-сюда картошку, как будто бы это просто физические события. И это, ты правильно сказала, что это базовое элементарное описание, которое игнорирует тот факт, что это социальные события. оно имеет смысл, вот как опера у Толстого, оно имеет смысл не как набор неких физических перемещений, а как институт. В рамках института. У нас есть институт торговли. И в рамках этого института торговли люди привозят картошку, отдают друг другу деньги. Если вдруг представить, что институт торговли исчезнет, то вот это всё перемещение с картошкой туда-сюда действительно начинает выглядеть странно. Странно. И вот она, если я правильно поняла, она говорит, что Юм как бы выключает вот этот социальный, институциональный аспект. Мы пользуемся институциональными фактами. И хотя в целом она на уровне физическом не оспаривает эту гильотину, она говорит, что в институтах наших изъесть постоянно следует должно. Из того, что мне привезли картошку, следует что я должна деньги. И вот здесь я не уверена, что я правильно поняла тебя, но ты это, мне показалось, преподнесла просто как аналогию к области морального. А мне кажется, это не аналогия, это непосредственно одна и та же схема объясняющая. То есть почему это важно, когда мы говорим о морали? Потому что после юма стало считаться, И в частности Мур об этом очень много пишет. Мур вообще всех критикует за натуралистическую ошибку. Это известный очень термин. Все гедонисты там, античные, более современные утилитаристы, все допускают эту ошибку. Все от «есть» переходят к «должно». И Янском говорит, ну а что такое? Мы же смотрим на это через систему институтов. Этот язык, в рамках системы институтов имеет смысл. Но смотри, какая история. Он имеет смысл, вот как я это поняла, пока этот институт существует. То есть Кант говорит, мы должны, потому что есть рациональный закон, потому что есть долг. Телетаристы говорят, мы должны, например, максимизировать благо или ещё что-то. И в целом ничего неправильного в таком рассуждении нет, пока есть определённый институт. обеспечивающий осмысленность этого перехода. И для Энском этот институт — это институт религиозный. Почему перестаёт работать эта схема, как я понимаю? Потому что мы попадаем в контекст, где светская этика отрывается от своих религиозных корней. То есть бакалейщики остаются в Операции с картошкой остаются, какое-то представление о том, что мы должны перевозить картошку, отдавать за это деньги, остаются. Но вот это всё в условиях, когда исчез институт торговли. И мне кажется, здесь аналогия такая. У нас исчезает базовый институт, в рамках которого разговор о долге имел смысл. Этот институт, религиозно она говорит, у нас исчез законодатель. И именно потому, что у нас сейчас законодатель, становится проблематичным переходить от «есть к должному». И, с одной стороны, получается, что Юм — софист, с другой стороны, он гениально диагностирует именно это, что нужен определённый институциональный контекст, в котором этот переход возможен. Когда его нет этого контекста, то тогда он абсолютно прав. Тогда он абсолютно прав. У нас не получается этот переход. Ни у Канта он не получается, ни у тилитаристов он не получается. И это даёт возможность энскам их критиковать.
Спикер 2 00:18:19
Я думаю, что у Канта есть такой агент, законодатель, ну то есть вот этот какой-то элемент, перед которым мы как будто должны нести ответственность, это разум.
Спикер 1 00:18:32
Да, да, как бы понятно, что формально это остаётся, но она говорит, что это же странно. Она буквально смеётся над Кантом, она говорит, что это за странный человек, который постоянно сам собой голосует о чём-то.
Спикер 2 00:18:46
Ну да, 1-0. Спасибо, я сам себе должен. Всё отлично, я выиграл. Нет, ну да, я согласна с таким прочтением, хотя это нас прям сразу уводит к вопросу о законодателе. Мне очень понравилась твоя аналогия со Шкловским и со странением. Я об этом так не думала, но мне кажется, это вот правда так работает. Когда я читала этот текст, мне представилось, что есть определённая иерархия, которая выстраивает Энском что у нас есть разные уровни описаний, и каждый предыдущий уровень будет являться как бы грубым фактом по отношению к следующему уровню. Например, мы можем сказать, что некто привёз картофель и оставил его у дома. Это просто описание вот как раз-таки такое юмовское или, как ты сказала, про Наташу из «Войны и мира», которая просто смотрит, там просто оперу она смотрит, И там просто какие-то вещи, которые между собой в какие-то конфигурации вступают. Это первый уровень. Второй уровень — это как раз-таки институциональный уровень, когда мы говорим, что это не просто некто доставил мне картофель, а бокалейщик доставил мне картофель. Доставка существовала в 20 веке. Если думали, что это зумеры придумали доставку, это не так. Это институциональное описание, потому что у нас есть уже какой-то человек, который занимается тем, чем занимается, доставляет продукты, доставляет мешок картошки. Дальше идёт уровень обязательств. Я должна ему деньги, потому что вообще-то из описания «бакалейщик доставил мне картофель» ещё уровень обязательств не совсем следует, это не очевидно. Она подчёркивает это, она говорит, что между фактами и описаниями Это следует, если есть институт торговли. Но грубые факты не гарантируют истинность какого-то описания. То есть если у нас нет института торговли, то третьего пункта, третьего уровня не будет. Она об этом пишет, что если у нас есть набор фактов XYZ, из этого еще не следует, что что-то там истинно или ложно. Потому что, например, я должна ему денег, да? А если я не плачу ему денег, то это является ложным. грубым фактом для описания того, что я мошенница. Категория мошенничества относится к… Точнее, описание меня как мошенницы относится к категориям несправедливости и нечестности. Но может случиться так, что я уже бокалейщику отдала деньги, и поэтому я платить ему не буду, да? Или он должен мне деньги. У нас была такая договорённость, что окей, Я списываю с него долг, если он мне привезёт этот мешок картошки.
Спикер 1 00:21:35
Да, ну, в общем, важен контекст. Потому что мы можем представить, что, не знаю, кино, может быть, там снимают. Да. Коллега просто привёз картошку для того, чтобы его сняли на аккаунт-момент, и уехал потом с ней же, с картошкой. А может, это пластмассовая картошка? Да, в общем, важен контекст, важно, как мы описываем это действие, в каком институциональном контексте мы это делаем. Меня знаешь, что здесь заинтересовало? Вот ты сказал, что она католичка, ирландская католичка, такая очень верующая. У неё было семеро детей, об этом мы тоже уже знаем. И вот она диагностирует ситуацию. Она говорит, что «Ребята, у вас ничего не работает, этот ваш переход». У Канта, в частности. Потому что вы делаете вид, что как будто бы законодатель для вас есть, но пытаетесь выстроить светскую этику, и законодателя для вас на самом деле нет. Поэтому ничего не работает. И вот знаешь, это… вторая сакральная фигура для русской литературы. Сейчас прозвучит что-то, я сегодня в настроении. Был Толстой, сейчас должен быть Достоевский, потому что очень напоминает эту известную дилемму, что у нас нет Бога, значит, что всё позволено. Но она мыслит не так, она мыслит иначе. Она не говорит, что без Бога нет морали, значит, нужен Бог. Это Достоевский так рассуждает. Она говорит, без Бога нет этой морали, вот этой нормативной морали, которую она называет современной моральной философией. А давайте придумаем что-нибудь ещё. То есть она не призывает вернуть законодателя, откатиться, например, в средние века. И это очень любопытно. Я видела такой ход мыслей и у других мыслителей католических, в частности, у Макентайра. Макентайр, правда, уже в довольно позднем возрасте принял католичество, но, похоже, по схожим соображениям. Вот как ты думаешь, для этого вообще нужно искать какое-то объяснение или это естественно?
Спикер 2 00:23:37
Мне кажется, мы можем попробовать найти объяснение, и я думаю, что и у Энском, и у Макентайра это замаскированный томизм, современный вид томизма.
Спикер 1 00:23:51
Но, кстати, почему нет вместе с Фомой протащить Аристотеля? Наоборот, вместе с Аристотелем протащить Фому. Ну, каждый сам.
Спикер 2 00:23:58
выбирает своего троянского коня здесь, кто в ком будет протаскиваться. Но мне кажется, что Энском предлагает вернуться к Аристотелю тем, кто не верит в Бога. Для неё нет проекта всех заставить поверить в Бога, обратиться в католицизм или что-то такое. Для неё это, на самом деле, не выбор, как мне кажется, а такое разграничение между теологическим основанием каким-то, которое есть у неё, и предложением философского метода для секулярной публики. То есть, что она хочет сказать, как я это поняла? Если вы отвергаете законодателя, то отказывайтесь от понятия морального долга. Потому что без законодателя понятия морального долга и долженствования, в принципе, они лишены смысла. Опять же, перед кем иметь долг-то? Перед самим собой. Вот в эту игру играть, где ты постоянно выигрываешь у себя же, И поэтому Аристотель — это хороший философ, который, как она говорит, у Аристотеля не было законодателя, он не верил в Бога и не был католиком, но Аристотель даёт пример того, как можно выстроить полноценную этику, не используя словарь морального долга. И Фома Аквинский здесь, наверное, тоже не просто так, потому что, если я правильно понимаю, если нет, ты меня поправь, пожалуйста, В томийской традиции Бог требует чего-то, что является благом, потому что это благо, так сказать, персе, само по себе, а не потому что этого захотел Бог. Следовательно, мы можем сделать два вывода важных. Человек может понять, что такое человеческое процветание, вот эта эвдеймония, опираясь на разум и факты о человеческой природе, без веры в Бога. И философское исследование человеческого блага, это эвдоимония, является необходимым фундаментом для любой этики, включая религиозную. Потому что, опять же, мы можем включать Бога в нашу картину, можем не включать его в нашу картину мира, но понять, что такое благо, нам надо. что нам нужно для нашего процветания. И это будет работать и как в религиозной картине мира, и как в нерелигиозной картине мира.
Спикер 1 00:26:33
Мне нравится такая интерпретация. Я не думаю, что она прямым текстом это говорит, но, например, я бы рассуждала так, что да, правильно понятый Аристотель ведёт к Фоме, правильно понятый Платон ведёт к нацам-каппадокийцам. Я так считаю.
Спикер 2 00:26:52
В общем, я почему подумала про томизм и про философскую психологию? Потому что у Фомы Аквинского со ссылками на Аристотеля вообще-то проясняются такие аспекты, что такое человеческое действие, что такое намерение, что такое желание в его рост. со всеми теологиями.
Спикер 1 00:27:11
Второй пункт её критики — это утилитаристы, для которых она придумывает новый термин — консеквенциализм. Точнее, скажем так, она не всех туда записывает, и для неё это негативный термин. В первую очередь она связывает это понятие с именем Сиджика. который отказывается от такого традиционного психологического гедонизма в стиле Бентема и формулирует то, что можно назвать этическим или нормативным гедонизмом. И его больше всего критикуют Энском. Вот почему для неё Бентем и мир, которых она тоже не любит, всё-таки лучше, чем Сиджик?
Спикер 2 00:28:02
Вообще, насколько я поняла, впервые термин консеквенциализм Энском употребила в 1957 году в письме к редактору газеты The Listener, газеты BBC, чтобы описать теорию Ричарда Ира и его коллег, согласно которой, согласно их подходу, согласно их этике, нет необходимости исключать массовое убийство из списка возможных правильных решений. Вот. Но она действительно говорит, что старый добрый утилитаризм, он лучше, потому что, несмотря на принцип пользы, о котором говорят Миль и Бентом, они все еще придерживаются мнения, что существуют определенные действия, убийства, например, которые запрещены безусловно. Вот мы в последнем выпуске первого сезона говорили о том, что Миль считает, что нет ничего хорошего в жертве самой по себе, например. И про убийство он говорит, что это сразу точно нет. В целом они не считают нужным вести какие-то подсчёты и расчёты для действий типа кражи, убийства и каких-то ещё плохих-плохих действий. И Миль, например, считал, что утилитаризм совместим с христианской моралью и что требование справедливости обладают абсолютным обязательством, которое можно требовать как раз-таки, как долг. Да, у Милли нет этого законодателя, у Милли нет этой фигуры, кому мы там что-то должны. Мы должны кому-то, но вот справедливость, например. А Сиджевик, он, согласно Энском, сделал такой роковой шаг, сказав, что для ответственности человека не имеет значения, было ли предвиденное последствия целью действия или просто его побочным эффектом. И у нас как бы ответственность, она стирается, в принципе. То очень сильно, то мы всех наделяем ответственностью, то у нас нет никакой ответственности, потому что, ну вот, так получилось. И современная технология, этическая теория, то, что она называет консеквенциализмом как раз-таки, она предлагает такой тотальный расчёт. И раз у нас есть расчёт, этот расчёт действует на все сферы жизни. Соответственно, у нас больше нет каких-то абсолютных запретов. И, соответственно, любая моральная дилемма превращается просто в то, что мы взвешиваем одно зло против другого.
Спикер 1 00:30:46
Да, мне кажется, здесь имеет смысл упомянуть, что у этой критики был конкретный политический подтекст, о котором прямо в статье не сказано, но довольно известный кейс. Может быть, ты расскажешь. Это связано с вручением, если я не ошибаюсь, Оксфордской премии Гарри Трумэну, американскому президенту.
Спикер 2 00:31:12
Да, администрация Оксфорда решила наделить Трумэна почётной степенью доктора. И Энском была очень против этой награды, потому что она считала, что нельзя награждать человека почётной степенью, если он несёт ответственность за бомбардировку Хиросимы и Нагаса. И Она даже выступила с речью, где говорила, что это совершенно неправильно, что она не поддерживает решение администрации Оксфордской. Но большинством голосов в очень утилитаристском смысле Оксфордская администрация победила. Но этот случай, он действительно дал импульс Энскам для работы в сфере этики, для написания текстов этических. в частности, той статьи, которую мы сегодня обсуждаем. Она даже прочитала целый курс лекций, и её дочь говорит, что вот курс лекций, который она прочитала, он был мотивирован Кейсом Трумэна, и, в свою очередь, этот курс лекций в итоге стал книгой намерения, intention. И, наверное, из таких анекдотов, которые ещё есть, ходят вокруг Энском, в принципе, очень много разных баек, историй, я не знаю, это, наверное, половина, это выдуманные какие-то, выдуманные случаи, но говорят, что когда Энском решила выступить против администрации Оксфорда, кто-то в толпе сказал, что женщины там что-то задумывают, и поэтому нужно их остановить всех тут же.
Спикер 1 00:32:48
Да, мне кажется, это очень важно понимать, что это не просто какой-то теоретический поворот очередной в философии, а по сути Энском здесь ставит диагноз вот тому состоянию мира, в котором мы оказались, где можно нажать на кнопку, и при этом твоё действие не будет описываться как преступление, даже если от нажатия на кнопку умирает множество людей. И вот она об этом рассуждает. Как мы оказались в такой ситуации, что мы включаем невинные жертвы во какие-то свои расчёты.
Спикер 2 00:33:29
И это, конечно, её очень сильно волновало. Вообще, опять-таки, немножко про биографию Энском. Если немного сказать про биографию Энском, то до случая Трумэна она особо ничего не писала. То есть у неё был такой затишь, и она работала над текстами Вингенштейна, она работала над вступлением к его философскому трактату, работала над переводами. И когда её спросили, кстати, чем бы вы хотели запомниться… вот философии. Она сказала, что лучшее, что я сделала, это написала введение к логико-философскому трактату Вингенштейна. Она не думала так о своей книге «Намерение», например. Так что этот случай действительно взбодрил несколько её и подарил нам прекрасные тексты, которые мы сегодня можем обсуждать.
Спикер 1 00:34:16
Да, а как нам может помочь Аристотель во всей этой ситуации? Потому что, в общем-то, поворот к Аристотелю в философии XX века начинается именно с Энском, за этим последует множество других работ, статей. И вот такой вопрос, что она видит в Аристотеле, что может каким-то образом помочь нам справиться? Давай об этом поговорим.
Спикер 2 00:34:40
Мне кажется, что для Энска Аристотель важен в следующем смысле. Для неё этика снова становится здоровьем человеческой души. Это не просто почёт. И мне кажется, это очень греческая идея. Тебе так не кажется, что когда у нас хороший человек, который хорошо поступает, это что-то здоровое?
Спикер 1 00:35:02
Human flourishing это называется сегодня. Это у Мартина Ну не только у неё, это я прочитала. Я, видишь, я заразилась тоже теперь. Я тоже теперь всё читаю у Марты Носбаума. Но на самом деле это абсолютно греческое понятие, это попытка перевести греческую эвдаймонию, не прибегая к слову happiness, потому что кажется, что happiness слишком субъективное понятие. Вот я счастлив, несчастлив, это как будто от настроения зависит её. А flourishing — это более объективное описание. Но, по сути, human flourishing — это, да, это эмония. Но она же не об этом. Она упоминает, кстати, flourishing там есть в тексте, я посмотрела. Есть, есть. То есть это она всё начала, с неё это всё началось. Но меня больше здесь интересует, что философия Аристотеля для неё — это пример такой философии, в которой Если я правильно понимаю, отсутствует понятие морального долга и обязанности в их современном, таком специфическом смысле. Потому что Аристотель не оценивает поступки и характер человека в категории морального закона, как у Канта, или в категориях максимизации блага общего или индивидуального. Вообще так никто не делает, никто… Вот Джулианас говорит, что в античности никто не максимизирует, кроме киринайков, но они там отдельно стоят в стороне. А Аристотель оценивает человека через понятие «терос», то есть цель. И человеческое процветание, человеческое благополучие — это, по сути, просто нормальная реализация человеческой природы. И это как раз… Вот такой ход мысли, который позволяет избежать натуралистической ошибки. И мы говорим о человеческой природе, хорошо функционирующей, как о чём-то, что должно быть, просто потому что это так замысленно природой.
Спикер 2 00:37:13
Мне кажется, что для неё важно вернуть Аристотеля, потому что в этом фреймворке, в этой рамке быть хорошим человеком, это значит иметь определённый, ну, можно сказать, характер, наверное, современным языком, который делает определённые поступки хорошим, не знаю, хорошими, благими, а другими абсолютно невозможными для совершения. То есть вот добродетельный человек, если мы возвращаемся к терминологии этики добродетеля, добродетельный человек, но не может он подумать о том, что там нужно сейчас убить тысячи невинных, чтобы там что-то потом, возможно, будет хорошо или Даже если отвлечься от этих довольно экстраординарных обстоятельств, связанных с бомбардировками Хиросимы и Нагасаки, мы, мне кажется, можем даже на более повседневном примере это рассмотреть.
Спикер 1 00:38:14
Один из важных тезисов Энском заключается в том, что физическое движение и действие — это разные вещи. Вот можно привести такой пример. Человек в ресторане ест устрицу. Что он делает? Может быть, он просто любит устрицы и сладострастно их поедает. А может быть, он сидит на каком-то обеде, где его угощают, ему просто не хочется обидеть человека, который для него этот шикарный обед организовал. И в первом случае действие либо нейтральное, либо, может быть, даже не очень… как сказать, немного распущенное, если он слишком предаётся чревоугодию. Во втором случае мы можем даже положительно это оценить, потому что он заботится о чувствах, например, своего гостеприимца. И смысл в том, что мы не можем, вот этот третий пункт, по которому Энском расходится и с утильтаристами, и с диантологами, что мы не можем вот это намерение как бы выключить из описания действия, потому что без этого мы получаем просто набор каких-то физических движений, лишённых смысла. Это не что-то дополнительное, что может быть отдельно, да, хорошим или плохим, или нейтральным, вот как у Бентама, да, он говорит, что зависит от контекста. Это что-то, что мы включаем в понятие действия для того, чтобы это действие оценить. И мне кажется, вот здесь такой важный происходит поворот у неё, который её заставляет отстроиться от моральной традиции XVIII-XIX веков. И это подводит нас к проблеме философской психологии. То есть вот почему она всё это критикует? Там же есть ещё позитивная программа. Она же говорит не просто «давайте всё разберём», а «давайте сложим что-то новое». И вот этим новым должна стать адекватная философия психологии. Которую она уже написала. В своей работе.
Спикер 2 00:40:31
Ну да. То есть если немножко перевести это на более такой простой язык, я просто хочу понять, поняла ли я, о чём говорит Энск. Тезис в том, что мораль, она не существует в вакууме. И она всегда существует или надстраивается над человеческой деятельностью. И чтобы нам понять, что у нас с моралью происходит, нам нужно понять, какова структура, собственно, человеческой деятельности. Да?
Спикер 1 00:40:59
Ну, мне кажется, что да. То есть она обращает внимание на такие понятия, которые, конечно же, встречались в работах по моральной философии, но они не рассматривались как основные или первостепенные. Какие понятия её интересуют? Желание, намерение, неожиданно выходят на первый план в философской психологии. Вот как раз примерно в середине XX века там ещё Гилберт Райл на эту тему пишет и Энском пишет. А вообще до Райла никто всерьёз не думал, что такое удовольствие. Оказывается, что у греков было очень много интересного на эту тему сказано. Опять возвращаемся мы к Платону, к Христосу и так далее. И вот эти все психологические ну, нюансы, а может быть, как Кант бы сказал, вот эта психология, антропология, её нужно вычеркнуть вообще, да, мы должны рассуждать с точки зрения чистого рационального субъекта. А оказывается, что всё это очень важно, потому что если мы это не принимаем во внимание, то мы даже не можем… описать действия. Мы не можем сказать, что человек делает. Это не что-то, это не какой-то соус, не какая-то добавка к действию моё намерение. А оно входит в само действие.
Спикер 2 00:42:20
Ну, мне кажется, там намерение и мотив играют, правда, очень важную роль. Мне просто легче это привести. То есть мне понятнее, когда я говорю с примером, который приводит сама Энскому про Трумэна, что мы называем убийством, например, она говорит. Если мы не понимаем, как намерение делает описание действия истинным, почему Трумэн действительно ответственен за эту бомбардировку, а не просто подписывал бумагу, то мы не можем вынести какой-то моральный вердикт его действия. В этом смысле для меня её работа очень сильно перекликается с работой Ханны Ааронт, которая будет позже опубликована, «Банальная зла». Мне кажется, они о каких-то плюс-минус одинаковых вещах говорят, но, может, к разным выводам приходят и в разных традициях работают. Но это, видимо, какая-то болезнь, раз у нас подкаст называется «Платон болел», это какая-то болезнь того периода, который два очень сильных философа ставят практически одинаковые диагнозы и предлагают решения.
Спикер 1 00:43:27
Да, хорошо. Ну что ж, я думаю, что мы большой клубок противоречий здесь попытались распутать. Много действительно ниточек тянется о Тенском и в сторону новой этики, которая получила название «Этика добродетеля». Без этой статьи невозможно понять вообще, что происходило в этике во второй половине. XX века, и споры, которые разворачивались, они в значительной мере были спровоцированы этой статьёй. Но я должна ещё добавить от себя, что без этой статьи, какой бы противоречивой, застрённой она ни была, невозможно понять, что происходило в антиковедении. Потому что целая волна исследований Платона Аристотеля вдохновлены, очевидно, вот этим вот этой новой программой, которую предлагает Энскому, а именно вернуть в этику агента, вернуть человека со всеми его психологическими мотивами, противоречиями, желаниями, страстями и так далее. И на рецепцию Платона, например, это большое влияние оказало.
Спикер 2 00:44:38
в том числе на философию действия, которая тоже будет популярна в 20-м и 21-м веке. Это оказало влияние. Её книга, которую мы сегодня обсуждали, это книга «Намерение». Ну и в целом Энском — это очень интересная фигура философии 20-го века. И я думаю, что она достойна изучения и чтения.
Спикер 1 00:44:59
Да, но к намерению мы вернёмся в контексте разговора о Кате Фогт, потому что у нас запланирован ещё эпизод про Катю Фокт. Она спорит с Сенском, но и развивает некоторые её интуиции, поэтому я думаю, что мы к этому вернёмся. Всем спасибо за внимание. Пожалуйста, не забывайте подписываться, ставить лайки на тех площадках, где вы нас слушаете. И отдельное большое спасибо тем, кто нас поддерживает. рассказывайте про наш подкаст своим друзьям и будьте здоровы!